Отдых на Урале

Отдых на УралеВ конце апреля, а в иные годы чуть позже, в начале мая, вскоре после схода снега и разлива рек, природа для отдыха на Урале, по весне такая капризная, вдруг одаряет нас необычно жаркими днями. Долгожданные, но всегда внезапные и недолговечные, они заметно отличаются от летних знойных дней тем, что нет в них изнуряющего пекла и духоты. Солнце палит щедро, однако земля еще не прогрета, и над ней, медленно оживающей, воздух ходит прозрачными переливчатыми струями, и видно глазу это колышущееся движение, рожденное дыханием оттаивающей почвы. На его упругих волнах высоко вверх поднимаются жаворонки, их трели льются из самой верхней точки неба, куда и смотреть-то больно от разлитого в нем солнечного сияния. Светлый лес стоит пока легкий и стройный, с едва наметившейся зеленью. Насквозь просматриваемый, он почти не дает тени, и, пользуясь этим, спешат насладиться беспрепятственно доходящими до них лучами солнца первые весенние травы. За отпущенный им короткий срок жизни они должны подняться в рост, отцвести, дать семена, накопить в корешках и клубнях жизненную силу для будущей весны. Ведь очень скоро загустеет на деревьях листва, темнее станет в лесу, вымахают и заглушат их уже проклюнувшиеся рядышком более рослые и мощные летние травы, привыкшие довольствоваться скупым освещением.

Отдых на Урале поистине удивителен. Лес порядком удален от города, праздного люда здесь нет, и потому на полянах полным-полно ветреницы алтайской. Ее белоснежные звездчатые цветы напоминают упавшие на зелень и недотаявшие хлопья недавних башкирских буранов, называемых акман-токманом, ужасных в своем разгульном бесовском шабаше в марте и даже в первые дни апреля. Но лишь угомонятся эти последние бураны, только закурятся дымком паримые солнцем черные прогалины, как, невзирая на знобящие ночные холода, в легкомысленно-ветреной девичьей беспечности, стремящейся в раннем цветении скорее познать сладость всепокоряющего женского начала, принимаются дружно протыкать подтаявший и истончавший наст еще не окрепшими тельцами нетерпеливых тоненьких стеблей они, подросточки, не случайно, видимо, получившие название ветрениц. Тем не менее их, таких отчаянных, в народе нежно любят и, не зная научного названия или не признавая его, зовут ласково и просто — подснежниками. Сейчас же, когда кругом тепло, когда снег остался лежать лишь на дне глубоких сырых оврагов, они набрались пышной зрелости и цветут так страстно, так призывно, как это бывает перед близким увяданием. Они уже не притягивают невольный изумленный взгляд, как в пору первого появления, а сами лезут в глаза, словно напрашиваются: ну, бери меня, бери же!

Отдых на УралеИмеется в молодой сочной плоти народившихся нынче клубеньков ветреницы алтайской живительная сила. Уважающий свое искусство ружейный охотник никогда не станет попусту стрелять в ненужного ему зверя или птицу. Так и настоящий охотник за травами зря не погубит чью-то пускай растительную, но все-таки жизнь, и не возьмет без надобности ничего лишнего. Ранней весною лес на Урале на отдыхе не богат разнотравьем. Невзрачно желтеют на низких узловатых стебельках цветы мать-и-мачехи. Голые, лишенные листьев, они какие-то сиротливые, жалкие, словно зажатые в излишнем комплексе стыдливой скромности, замкнутости, желания остаться неприметными. Чуть вечер — стебелек клонится к земле, будто ложится спать. Остается прикрытым, не распахивается соцветие в пасмурный день. Стоит поникшее, опять-таки сиротски съежившееся, и раскрывается лишь милосердно согретое солнцем. Нагнешься над таким невыразительным созданием — и вдруг с удивлением обнаружишь, что его неслышный запах вблизи тонок и приятен, что он, оказывается, полон обаяния, по-своему даже очень красив, далеко не прост в строении, а если приглядишься еще попристальней и задумчивей, то увидишь, как на донышке золотисто-веснушчатой корзинки что-то доверчиво и дымчато-влажно светится. Должно быть, душа цветка.

Отдых на УралеТравники привычно собирают листья мать-и-мачехи, широко известной как грудной эликсир — уж и при простуде хороша, и при воспалении легких, бронхите, бронхиальной астме, если умеючи применить. Иногда знатоки ею пользуются для лечения воспалительных процессов желудка и кишечника, почек. Измолотую в порошок присыпают на кожу, пораженную рожей. Свежими размятыми листьями снимают воспаление вен, зимой же, за отсутствием свежих, можно прикладывать напар из сушеных. Вне дома, особенно на природе, когда нет под рукой аптечки, мать-и-мачеха поможет при лихорадочном ознобе, снимет поднимающуюся температуру, если пить чай, настоенный на ее листьях. Гладкой стороной их прикладывают к вискам, темени или затылку при головной боли. Свежий сок быстро заживляет раны, он же помогает вытягивать нарывы, а если закапать в нос — снимет насморк. При зубной боли вдыхают в рот дым сжигаемых листьев. Обжегся у костра или ошпарился ухой, чаем — тотчас приложи к ожогу сильно измятые листья и меняй их время от времени, благо, мать-и-мачеха всегда под рукой, где только она ни растет, а уж по берегам ручьев и речек, по оврагам р глинистым обрывам ее полным-полно.Листья у мать-и-мачехи вырастают после цветения, и лучше брать их молодыми, до появления на них ржавых пятен. Они не менее целебные, в иных случаях даже предпочтительней.